Finversia-TV
×

Константин Церазов: Интуиция приходит с опытом A A= A+

При зарождении новой банковской системы была мода на использование слова «инвестиционный» в названии банка. Со временем мода прошла, остались названия и представление об инвестиционном бизнесе как о несколько экзотичном для России.
О том, как себя чувствует российский инвестиционный бизнес сегодня, мы говорили с Константином ЦЕРАЗОВЫМ, старшим вице-президентом, руководителем инвестиционного блока Банка «ФК Открытие».

БДМ: Что такое в вашем представлении классический инвестиционный банк и чем он принципиально отличается от «просто банка»?

С годами понимание инвестиционного банкинга менялось. В начале 1990-х им считалась покупка актива с большим плечом, и всё. Разумеется, это не совпадает с сутью деятельности инвестиционного банка в классическом понимании. Покупка с плечом в нём, разумеется, тоже присутствует, но не в качестве базового элемента.

Коммерческий банк выстраивает стратегию за свои деньги, инвестиционный — за деньги клиента, в его пользу и за свою комиссию. То есть, грубо говоря, риски минимальны, затрат своего капитала — тоже немного, зарабатываем на своём умении, хорошем знании рынка и экспертизе, наработанной годами.

Задача инвестбанкира — не найти 100 рублей, чтобы их вложить, а найти инвестора, того, кто хочет привлечь инвестиции, причём так, чтобы инвестор заработал, — и именно за всё это получить честно заработанную комиссию.

 

БДМ: Вообще, когда речь идёт об инвестиционном бизнесе, нередко возникает путаница в умах. Во многом её создают вечные призывы к улучшению инвестиционного климата — чтобы в экономику России вкладывали деньги. Но инвестиционный банк ведь не для этих целей?

Инвестиционный банк, впрочем, как и коммерческий, должен зарабатывать прибыль для акционеров. Это — аксиома и главная цель. Но если с нашей помощью клиент — корпорация или коммерческий банк — получит дополнительные средства, он сможет вложить их в своё собственное развитие либо в иные проекты. То есть деятельность инвестиционного банка способствует развитию экономики.

 

БДМ: Размер контрагента для вас имеет значение?

Конечно, потому что он влияет как на наличие у компании спроса на инвестиционные продукты, так и на характер этого спроса. Нам интересны Топ-200 крупнейших компаний, особенно те, которые не входят в первую двадцатку, — нам есть что им предложить и по продуктам, и по условиям.

 

БДМ: А чем вам интересны банки? И чем вы можете быть полезны для них?

С банками всё довольно просто, здесь основная задача — предоставление ликвидности, которая нужна им либо для кредитования клиентов, либо для работы на межбанке. Это, как правило, небольшие сроки и вполне традиционные инструменты, такие как РЕПО и МБК.

 

БДМ: Иными словами, вы фактически замещаете рынок межбанковского кредитования, который нынче пребывает в летаргии?

Правильнее сказать: дополняем.

 

БДМ: Когда речь идёт о банках за пределами первых двух сотен, вряд ли они входят в сферу ваших интересов?

Здесь нельзя подходить просто с размерными критериями. Гораздо важнее понимать направление бизнеса банка, его позиции на рынке, его стратегию и перспективы — это важнее размеров.

 

БДМ: Но потянут ли такие банки ваши услуги, не слишком ли они для них дороги?

У них есть возможность выбирать. Есть варианты работы с государственными банками, есть — с частными. И есть возможность остановиться на том контрагенте, у которого соотношение качества и цены больше устраивает. Тут налицо принцип свободной конкуренции, и сделку забирает тот, кто предложит лучшие условия. Если преимущество госбанка в объёмах (он может провести очень крупную сделку), то за частным банком — бо́льшая гибкость и оперативность. Кстати, частный банк может организовать и крупную сделку, собрав пул контрагентов и пригласив в него, в том числе и госбанки. Государственные банки в отличие от частных чаще всего не фокусируют внимание на небольших клиентах. Вообще же я говорил бы в данном случае не столько о конкуренции частных и государственных банков (хотя она, разумеется, есть), сколько о взаимном дополнении их на рынке.

 

БДМ: Насколько принципиален для вашего бизнеса размер ключевой ставки? Вот, уже дождались полупроцентного снижения — на рынок такие вещи как-то влияют?

Конечно влияют. Хотя, если точнее, то не столько сам по себе размер ставки, сколько ожидание её движения. Ставка — своего рода реперная точка рынка, который к ней будет адаптироваться. Не её номинал, а ожидания его изменения, и создают движение рынка. По риторике регулятора рынок старается уловить, вверх или вниз пойдёт ставка, — и соответственно выстраивает свою стратегию. Достаточно привести один пример: два месяца назад доходность по ОФЗ была 11%, а сейчас 8,6% — именно на ожиданиях. Да, понятно, что влияние оказывают и другие факторы: от цен на нефть до санкций, но ставка — действительно ключевой фактор.

 

БДМ: Тема ключевой ставки подводит нас к более широкому вопросу: насколько зависит инвестиционный бизнес от таких параметров, как инфляция, волатильность рубля, цена на нефть и других «внешних» факторов?

Как вы понимаете, в России — своя специфика. Если юань падает на 5%, на китайской бирже паника. Для рубля это уже более или менее привычная ситуация. Так что для нас волатильность, конечно, не комфортна, но и не критична, если не говорить о пиковых значениях. Это — особенность российского рынка.

Для инвестиционного банка здесь палка о двух концах: с одной стороны, увеличивается маржа, с другой — снижается активность клиентов и контрагентов. Думаю, связь понятна.

 

БДМ: Трудно представить, сколько различных факторов приходится держать в голове инвестиционному банкиру. Не просто «держать» — сопоставлять их, анализировать, принимать оперативные решения. Что здесь главное: опыт или интуиция?

Разумеется, есть определённый комплекс знаний, есть опыт, но по мере накопления опыта включается интуиция. Потому что удержать десятки разных, порой взаимоисключающих параметров невозможно. Трудно сказать, на каком этапе опыт переходит в интуицию, но «держать нос по ветру», ощущать этот «ветер» инвестиционному банкиру необходимо.

 

БДМ: Принято считать, что финансовый рынок во многом руководствуется слухами, — это так и есть?

Не столько слухами, сколько ожиданиями слухов. Потому что, если до тебя дошли слухи — ты уже опоздал. Другое дело — изучение прогнозов, анализ риторики, на основе которого можно делать те или иные выводы. Но это уже не слухи и не ожидания.

 

БДМ: Из того, о чём мы с вами сегодня успели поговорить, возникло представление об инвестиционном бизнесе, как о чрезвычайно чувствительном к внешним раздражителям сегменте. Да и ваши слова об интуиции это, пожалуй, подтверждают. С этой точки зрения, какие направления вы считаете сегодня наиболее продуктивными и есть ли у вас какие-то «ударные» предложения для клиентов и контрагентов?

Однозначно ответить на этот вопрос я вам не смогу. По самой простой причине: как только продукт ставится на поток, он перестаёт быть «ударным» и превращается в рабочую лошадку. Так было с РЕПО, валютными свопами, структурированными облигациями и прочим… Инновационные продукты создаются постоянно, какие-то входят в «обойму», а другие так и остаются разовыми. Не обязательно потому, что неудачные, просто — очень индивидуальные. Не живут долго и чересчур сложные продукты — но и они, как правило, уникальны, делаются под конкретный запрос. Как костюм, сшитый на заказ.

Но и когда речь идёт о поточных продуктах, всё зависит от потребностей конкретного клиента — мы всегда работаем индивидуально. Скажем, те же облигации: можно ограничиться самыми простыми plain vanilla bond, но мы предпочитаем более сложные, хотя и понятные инструменты. И если судить по реакции облигационного рынка, где мы занимаем лидирующую позицию, это правильное и продуктивное направление.

 

БДМ: Как сейчас обстоит дело с поиском клиентов: вы их ищете или они идут к вам сами? И есть ли критерии, которым клиент должен отвечать?

С привлечением клиентов дело обстоит по-разному: кто-то работает с нами не первый год, кто-то уходит и потом возвращается с новыми идеями, но по большей части мы идём по пути экспансии — отыскивая клиентов «под себя».

Что касается критериев, то принципиальных не назову. Объём сделки должен быть нам интересен. А дальше вступает в силу уже соответствие клиента нашим риск-параметрам, которые мы устанавливаем в каждом конкретном случае, а они в свою очередь зависят от маржинальности конкретного продукта. Так что, как видите, мы действительно следуем принципам индивидуального подхода — такой бизнес.

И мы готовы работать с любым серьёзно настроенным на развитие клиентом — варианты сотрудничества всегда можно найти.

 

Беседовала Людмила КОВАЛЕНКО

Finversia-TV

Горячая цифра

Корпоративные новости

Все новости »

Фотоотчеты