Инфраструктура межбанковских и трансграничных расчетов: возможен ли опыт SWIFT в российских реалиях

В начале августа 2026 года президентом России подписан закон о легализации и регулировании криптовалют («О цифровых валютах и цифровых правах») – крипторынок в России становится легальным с 1 сентября.

Цифровые валюты признаны имуществом, регулятором назначен Банк России, а внешнеторговые расчёты и операции через лицензированных посредников теперь имеют чёткую правовую рамку (с ограничением для неквалифицированных инвесторов в 300 тыс. руб. в год).

И буквально за несколько дней до этого исторического для российского рынка решения компания SWIFT объявила о готовности своего блокчейн-леджера, который уже пилотируют 17 крупнейших банков на шести континентах.

Для отечественных банков этот леджер, очевидно, закрыт. Но в самой новости SWIFT важно другое. SWIFT публично подтвердил модель, к которой российский рынок и так уже двигался. И теперь, когда регуляторный «зелёный свет» дан, у российского финтеха есть всё, чтобы построить собственную версию глобальной расчётной инфраструктуры.

Что сделал SWIFT

SWIFT – это организация, через которую более 11 тыс. финансовых институтов в 200 странах мира обмениваются платёжными сообщениями. По объёму через неё проходит эквивалент мирового ВВП каждые два-три дня. И этот традиционный оператор международных финансовых расчетов переходит в блокчейн. Его общий распределённый реестр (shared ledger) готов к первым операциям, путь от концепции до запуска занял девять месяцев. В пилоте участвуют такие банки как UBS, HSBC, Standard Chartered, BNP Paribas и Citi, сингапурский DBS, австралийский ANZ, японский MUFG, бразильский Itaú Unibanco и южноафриканский FirstRand.

Что может быть полезного для российского финансового рынка? Принципиальна здесь не сама технология, а архитектура, которую выбрал SWIFT. Реестр работает как слой оркестрации для выпущенных банками токенизированных депозитов: он позволяет двигать деньги 24/7, включая ночь и выходные, но финальный расчёт по-прежнему проходит через существующие платёжные системы. То есть в блокчейн уходит не каждая отдельная транзакция, а согласованный расчётный слой поверх привычной инфраструктуры со всеми стандартами комплаенса и контроля. Спор «блокчейн или нет» этим фактически закрыт. Открыт другой вопрос – как должна выглядеть архитектура в конечном виде.

Совершенно точно, что логика «провести множество операций, а в общий контур занести лишь итоговый расчёт» российскому рынку не нова. По схожему принципу нетто-расчётов между банками уже работает отечественная Система быстрых платежей. Клиент видит мгновенный перевод, а между банками рассчитывается итоговая нетто-позиция через Банк России. Разница лишь в том, что SWIFT переносит эту модель на блокчейн и на трансграничный контур.

Для России этот леджер закрыт – но компоненты у нас уже есть

Крупнейшие российские банки отключены от SWIFT с 2022 года, и к новому реестру мы, очевидно, не подключимся. Но всё необходимое для собственной версии у российского финтеха уже есть. Трансграничные расчёты в криптоактивах у нас – не гипотеза, а рабочий инструмент для внешнеэкономической деятельности. Объёмы, которые уже проводят через криптоканалы некоторые эмитенты рублёвых стейблкоинов, показывают реальный масштаб спроса. Например, представитель минфина в феврале 2026 года оценил объем операций с криптовалютами в России в 50 млрд руб. в день. Инфраструктуру, включающую кастоди, депозитарии, обмен, банки уже строят под новое регулирование. С 1 сентября 2026 года, когда ожидается вступление в силу закона о крипторынке, этот контур становится легальным. Цифровая валюта допускается во внешнеэкономических расчётах через лицензированных посредников.

У нас, в отличие от многих юрисдикций, на руках сразу три составляющие: живой трансграничный поток, инфраструктура, которую уже возводят банки, и правовая рамка, которая вот-вот заработает. Компоненты на месте. Не хватает пока архитектуры, собирающей их в единое целое.

Рынок уже многое построил – впереди общая архитектура

За последние два года российские банки и финтех-компании проделали значительную работу. Рынок готов к запуску стейблкоинов, выстроены ЦФА-платформы («Атомайз», «Токеон», «А-Токен» и проч.). Рынок цифровых финансовых активов быстро растёт: согласно отчёту ЦБ, если в 2022 году было всего несколько пилотных выпусков, то за 2023 год ЦФА выпустили на 64 млрд. рублей, в 2024 – уже на 594 млрд., а в 2025 – на 1,65 трлн. рублей. Отработаны трансграничные расчёты через криптоканалы (Альфа банк и А7). Это живой, быстро взрослеющий рынок, который на практике доказал жизнеспособность технологии. Во многом мы двигаемся раньше и смелее, чем консервативные западные институты.

Теперь нас ждет следующий шаг, важный для этого рынка. Нужно перейти от отдельных сильных решений к общей архитектуре. Первое поколение продуктов, как и везде в мире, во многом работает «на поверхности» публичных сетей, где видны суммы, контрагенты и балансы. А значит, что коммерческая тайна бизнеса оказывается общедоступной (каждая транзакция навсегда и открыто фиксирует адрес отправителя, адрес получателя, сумму и время, и любой может их посмотреть через обозреватели). Это не изъян конкретного игрока, а закономерный этап взросления. Ровно ту же развилку прошёл и мировой рынок, и SWIFT решил её в пользу оркестрационного слоя – не выносить каждую операцию в открытый блокчейн. Мы, по сути, идём с мировым рынком в ногу, а по скорости – местами опережаем его.

Как может выглядеть целевая архитектура

На наш взгляд, в конечном виде эта архитектура выглядит так же, как её выстроил SWIFT, только на российском контуре. Цифровые деньги выпускает банк (депозит или стейблкоин), а не анонимный эмитент. Поверх блокчейна работает расчётный слой оркестрации. В сеть уходит нетто-результат, а не каждая операция – это одновременно обеспечивает и приватность коммерческой тайны, и масштабируемость. Контур совместим с существующими банковскими рельсами, а конфиденциальность контрагентов и комплаенс встроены по умолчанию.

«Технологически это реализуемо, например, через Extended Lightning Network (XLN). XLN – развитие технологии платёжных каналов Lightning. Участники открывают между собой каналы с кредитными линиями и проводят внутри них сколько угодно операций мгновенно и вне блокчейн. В общую сеть попадает только итоговое сальдо взаимных расчётов. Поскольку отдельные переводы наружу не публикуются, во внешнем блокчейне не видно ни сумм конкретных сделок, ни контрагентов, ни их балансов. Данные пользователей остаются закрытыми, а стоимость расчёта и нагрузка на сеть резко снижаются», – поясняет эксперт практики «Цифровые активы» «Рексофт Консалтинг» Александр Николаев.

Для нас здесь принципиальный момент, выстраивание своей архитектуры – это не запоздалая реакция на новость SWIFT. Например, ещё год назад «Рексофт Консалтинг» прорабатывал для российских банков ровно такую модель, со слоем оркестрации, где в блокчейн идёт не каждая операция, а расчётный итог. То, что к той же логике публично пришёл SWIFT со своими 17 банками, для нас – лучшее подтверждение, что направление выбрано верно. С той разницей, что для России это не эксперимент про удобство, а вопрос суверенной расчётной инфраструктуры.

Кто может собрать эту архитектуру

Кто из российских игроков соберёт её первым – пока открытый вопрос, и в этом главная интрига ближайших лет. Сегодня рынок закономерно занят базовым слоем. Банки получают лицензии, запускают кастоди, выпускают ЦФА и делают первые шаги со стейблкоинами, осваивая криптоактивы как новый класс. К уровню целевой архитектуры рынок только подходит.

При этом кандидатов на роль лидера достаточно, и у каждого из них своя логика. Инфраструктурные провайдеры и кастодианы – для них расчётный слой поверх блокчейна естественное продолжение бизнеса по хранению и учёту цифровых активов. У депозитариев есть нейтральная позиция в цепочке, которая идеально ложится на роль оператора общей расчётной инфраструктуры. Ей доверяют все участники. Эмитенты стейблкоинов, которые уже выпускает цифровые деньги, могут надстроить над ними расчётный слой и превратить свой продукт в полноценный контур. Еще один претендент – биржи. Они способны выйти в новое направление, чтобы занять часть быстрорастущего рынка трансграничных расчётов, опираясь на опыт организации торгов и клиринга. У крупных банков с трансграничным потоком уже есть и клиентская база, и прямой повод в виде обслуживания клиентов, ведущих внешнеэкономическую деятельность.

Кто из них сделает шаг первым, тот и задаст стандарт для остальных, как это делает SWIFT для западного рынка. Окно для этого узкое – между запуском регулирования и появлением первых по-настоящему зрелых игроков. Дело за лидером, который перейдёт от отдельных сильных решений к целевой архитектуре и соберёт её первым. Технология и спрос для этого уже есть.