Архитектор против «судного дня»: дефицит визионеров как главный инфраструктурный риск

События вокруг «Яндекса» показали: инфраструктурный риск для банков сопоставим с кредитным, а управляют им до сих пор вслепую. Одни эксперты срочно предлагают спрятать данные за границей, другие – построить «ЦОД судного дня», но оба лагеря обходят главный вопрос: кто в стране способен и кто должен проектировать финансовую инфраструктуру, устойчивую к отказу целого региона?

В начале октября 2026 года украинские дроны атаковали три из шести дата-центров «Яндекса» – в Сасове, Калуге и Владимире, сообщило ТАСС. Восстановление мощностей займет как минимум полгода, уже сообщили в компании. Министр цифрового развития Максут Шадаев признал атаку «беспрецедентной» и сообщил, что минцифры совместно с минобороны прорабатывает вопрос прикрытия объектов.

Для банков это не просто абстрактная новость из мира big tech. Через инфраструктуру «Яндекса» проходили платежные сервисы и облачные хранилища для сотен компаний, включая системообразующие финансовые организации. Когда один игрок концентрирует такую долю критической инфраструктуры, любые его проблемы мгновенно становятся системным риском для всей финансовой системы страны. Это классический кейс натягивания «одеяла на себя»: когда одеяло рвется, мерзнут все.

Реакция рынка предсказуема, но вызывает досаду. Прозвучали два предложения, каждое из которых – не путь к стабильности в будущем, а имитация архитектурной мысли. Оба выросли из реальной озабоченности: внутри страны действительно небезопасно. Однако, проблема в том, что предложенные ответы ситуацию не исправляют.

Первое предложение: вынести данные россиян за границу. 15 октября 2026 года Ассоциация компаний интернет-торговли (АКИТ), объединяющая Ozon, Wildberries, «Купер» и «Яндекс Маркет», направила премьер-министру Михаилу Мишустину обращение с предложением временно разрешить размещение, хранение и обработку персональных данных россиян в дата-центрах дружественных стран. Аргумент прост: за границей надежнее, там не достанут дроны. Но это идея тех, кто до конца не понимает, что такое трансграничная передача информации под санкционным давлением. Для банков эта процедура чувствительнее, чем для ритейла: речь не только о персональных данных, но о банковской тайне, при том, что зарубежный ЦОД в одночасье может оказаться не резервом, а залогом. Достаточно решения иностранного регулятора (или смены политического ветра), чтобы доступ к собственным данным был заблокирован. Это прямо противоречит 242-ФЗ и логике суверенного инфраструктурного контура. И то, что все это «временно», тоже не спасает: в инфраструктуре нет ничего более постоянного, чем временное решение.

Второе предложение: «ЦОД судного дня». Один из руководителей «Ростелекома» предложил создать единый резервный дата-центр на случай катастрофы. Идея звучит патриотично, но архитектурно порочна – и здесь достаточно инженерных аргументов против. Скажем, расстояние от Калининграда до Владивостока – около 7500 км: свет в стекле идет туда и обратно минимум 75–80 миллисекунд, мгновенного отклика к «единой базе» без локальных копий не будет физически. С другой стороны, перерезанный кабель в тайге или помехи на спутник отрежут целый регион – централизованный ЦОД здесь фактически идеальная мишень, а не убежище. При сбоях связи возникает рассинхронизация: где-то данные обновились, где-то нет – в платежной инфраструктуре это прямой путь к двойным списаниям. Для обработки данных россиян в реальном времени с шифрованием потребуется мощность, которой хватило бы на крупный город. А терабитные каналы потребуют миллионов серверов и оборудования, которое в условиях дефицита компонентов получить и поддерживать достаточно сложно.

Как итог: единый ЦОД – та же централизация под другим названием, то же одеяло, только сшитое из одного огромного куска. Настоящий системный архитектор всегда спроектирует систему так, чтобы отказ любого компонента – включая целый регион – не останавливал сервис целиком. Ему не нужен «ЦОД судного дня», ему нужна архитектура, в которой судный день не наступает.

Обе концепции едины в одном: их авторы мыслят категориями «где спрятать», а не «как построить». Во главу же угла нужно ставить не выбор площадки, а подготовку тех, кто эту площадку спроектирует.

Системный архитектор в финансовой инфраструктуре – совсем не администратор баз данных и не DevOps-инженер, пусть даже очень опытный. Архитектор – это человек, который держит в голове одновременно регуляторные ограничения, платежные протоколы, модели угроз, экономику владения и горизонт в десять лет. Его задача – предвидеть класс инцидентов и закладывать свойства, при которых последствия остаются управляемыми.

Почему таких людей мало? Причина системная, а не кадровая. Архитектурная роль не оплачивается как управленческая и не встроена в карьерные треки: рынок производит «миддлов», которые умеют поддерживать систему, но не проектировать ее с нуля. Архитектор не приносит немедленной прибыли – он приносит ее отсутствием возможной катастрофы, а это не укладывается в квартальный горизонт. Отсюда и парадокс: доля вакансий для начинающих в ИТ упала до 10–11%, а спрос на архитекторов устойчив. Судя по структуре вакансий и запросов работодателей, дефицит фиксируется именно в разработке высоконагруженных распределенных систем.

Здесь легко объяснить, почему рынок сам проблему не решит. Зарплата архитектора может вырасти, но горизонт ответственности – примерно десять лет – не продается за квартальную премию. Компания, которая платит сегодня, не получает немедленной отдачи завтра. Отдачу она получит иначе – отсутствием катастрофы через годы, когда этого архитектора, возможно, уже не будет в штате. Но рынок активно вознаграждает, в первую очередь, тех, кто оперативно закрывает текущие задачи, а не тех, кто предотвращает будущие катаклизмы. Поэтому дефицит архитекторов воспроизводится и будет воспроизводиться даже при растущих ставках – при том, что банк, который экономит сегодня на архитектурной позиции, завтра заплатит простоем.

Именно по этим причинам дефицит архитекторов – риск не меньший, чем дефицит мощностей. Площадку можно докупить, кабель – проложить заново, железо – заменить. Способность спроектировать систему, которая переживет отказ целого региона, купить на стороне нельзя – вернее, нельзя купить целиком: подрядчик, даже самый лучший, конечно, выполнит техзадание, но не возьмет на себя ответственность за горизонт в десять лет. А значит, только собственные кадры банка, а не дата-центры, определяют, переживет ли инфраструктура следующий удар. Пока кредитные организации оптимизируют стоимость владения ИТ и сокращают «дорогие» позиции, они теряют способность к стратегическому проектированию. Все сказанное выше относится в первую очередь к системообразующим банкам.

Что делать всему банковскому сообществу?

Первое. Перестать считать инфраструктурные риски зоной только ИТ-департамента. Совет директоров, обсуждающий стратегию на три года, обязан задаваться вопросом: кто у нас в банке способен спроектировать платежную архитектуру, устойчивую к отказу целого региона? Если последует ответ – «нет таких, эту задачу даже не ставили», это генерирует риск, сопоставимый с кредитным.

Второе. Инвестировать в архитектурные компетенции и позиции внутри банка, а не только покупать на стороне. Внешний подрядчик выполнит техзадание, но не будет думать об устойчивости банка через десять лет.

Третье. Поддерживать подготовку нужных специалистов не декларативно, а через программы с дружественными вузами и внутренние лектории, в которых архитектурная роль – не тупиковая ветка для «технаря», а полноценная управленческая позиция. В первую очередь надо замечать и приветствовать инициативы, ведущие к реальному результату, – как в импортозамещении, где мы уже видели, чем порой заканчивается «победа на бумаге».

Правильный ответ на угрозу уничтожения ЦОДов на самом деле такой: географически распределенная сеть без единой точки отказа, гетерогенность провайдеров, суверенные протоколы – и люди, способные все это спроектировать. Надежный ответ дает двухконтурная архитектура: суверенный контур внутри страны, международный – там, где оправдано, но с точками контроля на каждом стыке.

Ситуация с «Яндексом» – совсем не про дроны и не про один ЦОД. Это история про то, что страна, претендующая на технологический суверенитет, не может позволить себе роскошь не иметь архитекторов. Без них разговоры о «едином ЦОДе» или «данных за границей» остаются попытками в непогоду залатать дыру в корпусе корабля. А цена промедления для банка здесь легко измерима: час простоя платежного сервиса обойдется дороже, чем целый год содержания архитектурной позиции в банке.

Есть и второй, менее очевидный уровень проблемы. Банков у нас около трехсот – и это только банки. Плюс крупные компании национального масштаба, у которых те же задачи и те же риски. Если для каждого банка или компании держать по одному опытному архитектору, нам понадобится больше таких специалистов, чем их сегодня физически есть в стране. Цифры не бьются – и не сойдутся, если пытаться решить вопрос простым умножением штатных единиц.

Здесь напрашивается другой ход – он не противоречит логике распределенности, хотя и выглядит как шаг к централизации. Речь не об очередном «едином органе», который будет согласовывать, а об архитектурном совете, чьи рекомендации обязательны для системообразующих банков и компаний. Возможно, создать совет при одной из банковских ассоциаций. В состав совета могли бы входить авторитетные практикующие архитекторы, представители регулятора и даже толковые независимые инженеры; функция совета – удерживать планку и передавать опыт, а совсем не выдавать разрешения по каждому поводу. Ключевое отличие от «ЦОДа судного дня» в том, что совет архитекторов не концентрирует инфраструктуру – он концентрирует компетенцию и распределяет ее. И тогда дефицит визионеров перестает быть узким горлышком: ограниченное число сильных архитекторов сможет работать не на один банк, а на всю систему.

Для банковского сообщества это означает практический вывод: входить в такую площадку – со своими кадрами, своими кейсами и своей ответственностью. Банк, который сегодня участвует в формировании общих правил архитектуры, вряд ли станет их жертвой.

Здесь важно понимать: за этим решением стоит не только архитектура инфраструктуры, но и комплексная оценка рисков – от глобальных угроз до землетрясений и наводнений. Архитектура без учета рисков – это лишь цифровой каркас, возведенный без оглядки на реальный мир. Именно поэтому структуру логично назвать Национальным советом по архитектуре и рискам инфраструктуры.