Разговор 1 мая с провинциальным банкиром

Колонка для тех, кто до сих пор верит в бесплатный кэшбэк.

Вы любите кэшбэк? Получаете 5–10% от покупок, радуетесь «бесплатным» деньгам от банка? А кто за это платит – не задумывались?

Я тоже не задумывался. Пока 1 мая не разговорился с банкиром из ближайшей провинции. Начали за мир и труд, закончили «сломанным терминалом» и неожиданным выводом: бабушка с наличными в соседней очереди финансирует вашу премиальную карту.

Исходные условия: закон против здравого смысла

В России действует закон (п. 4 ст. 16.1 ФЗ «О защите прав потребителей»), который запрещает продавцу устанавливать разную цену в зависимости от способа оплаты. Наличные, карта «Мир», Visa, «Халва» – ценник должен быть одним.

На первый взгляд, справедливо. Нельзя же сделать так, чтобы у кассы вас попросили доплатить за пластик.

А по сути – это легальное закрепление перекрёстного субсидирования. Банки взимают с магазина эквайринговую комиссию в среднем 1,5–3% от суммы (для малого бизнеса выше, для сетей ниже). Магазин не может поднять цену только для безналичных платежей – он включает комиссию в общую цену для всех. Банк получает эту комиссию и часть её возвращает покупателю в виде кэшбэка.

В итоге: плательщик наличными и владелец дебетовой карты без опций платят за ваш кэшбэк. И за льготный период по вашей кредитке. И за беспроцентную рассрочку.

Диалог, который всё меняет

Мой собеседник – не финансист-теоретик, а практик, который считает деньги каждый день. Его основной тезис:

«Если мы за честный рынок, надо отменить закон, запрещающий делать разную цену за разный способ оплаты. Хочу карту с кэшбэком – пусть товар стоит дороже именно для меня. Не пользуюсь кредиткой – не хочу за неё платить. А сейчас кэшбэк и беспроцентный период зашиты в цену для всех, даже для тех, кто платит наличными. Это мисселинг чистой воды».

Я возразил. Привёл три стандартных аргумента:

1. Хаос для покупателя. Если у одного товара будет 10 разных цен (наличные, простая карта, карта с кэшбэком 3%, карта с кэшбэком 5%, «Халва» и т.д.), человек физически не сможет сравнить два магазина. Рынок перестанет быть прозрачным.

2. Удар по бедным. Пенсионеры, которые чаще платят наличными, вдруг получат тот же товар дешевле, чем работающие люди с премиальными картами. Это противоречит любой социальной логике.

3. Перекрёстное субсидирование уйдёт в тень. Запрет не убирает его, а лишь загоняет под плинтус. Вместо честной наценки мы получим якобы «сломанные терминалы» и «нет сдачи» (подробнее далее).

Но банкир не был бы банкиром, если бы не привёл аргумент из жизни.

«А вы мою историю про брюки знаете? Прихожу, плачу картой. Продавец: «А у вас не «Халва»?» Нет. Спрашиваю: «А если бы была?» Продавец улыбается: «Тогда бы терминал сломался»«.

Я задумался. История красивая, но не полная. Позволю себе несколько возражений – не ради спора, а для объёмной картины.

Первое. Договор на приём «Халвы» магазин заключает добровольно. Хочешь стандартной комиссии – не подписывай дополнительное соглашение. Зачем продавец идёт на повышенную комиссию? Потому что рассчитывает на приток клиентов через рекламу банка и, главное, на рассрочку. Рассрочка увеличивает средний чек примерно на 30% по сравнению с наличными. Мерчант в этой схеме заинтересован не меньше банка.

Второе. История со сломанным терминалом – скорее аномалия. Наёмный продавец вряд ли станет рисковать конфликтом ради экономии хозяйской комиссии. А если это сам хозяин, то вопрос часто не в карте, а в налогах. Фраза «а налом можете?» в большинстве случаев – уход от фискализации, а не борьба с эквайрингом. Полных отказов от карт, когда покупатель готов платить, практически не бывает: продажа важнее.

Третье. Комиссии, о которых вы говорите, действительно разнятся. В крупных сетях сегодня 0,5–0,6%, в малом бизнесе – 1,8–2,5%, и они постепенно снижаются. Для гигантов проблема уже не остра, но для небольших магазинов эквайринг остаётся заметной статьёй расходов.

И главное. Предположим, мы разрешили разную цену на один и тот же товар: наличные дешевле, карты дороже. Ценник при оплате налом не опустится – это проверяли еще на старте карты «Мир». Но цена по картам вырастет, и не на размер комиссии, а на 3–5% с запасом на риски и администрирование. Издержки на индексацию, контроль двух цен, возврат к инкассации перевесят любую гипотетическую справедливость. Социальной справедливости не наступит, а безналичный прогресс рухнет.

Банкир выслушал и усмехнулся: «Спорить не буду. Но ваша правота – из серии «меньшее зло». А меньшее зло, знаете ли, всё ещё зло. Просто кому-то с ним удобно жить».

Экономика «сломанного терминала»

Это рыночный механизм в подполье. Магазин платит за эквайринг «Халвы» повышенную комиссию – до 2,5–3% (против 1,2–1,5% у обычных карт). При этом он не может поднять цену только для держателей «Халвы». Если бы закон разрешил ценовую дифференциацию, продавец сказал бы прямо:

«Брюки – 3000 рублей обычной картой или наличными. С «Халвой» – 3150. Выбирайте».

Но сегодня продавец врёт про терминал. А банк собирает комиссию, делая вид, что кэшбэк – это подарок.

Что говорят цифры и мир

Для справки: в 2023 году объём рынка эквайринга в России превысил 40 трлн. рублей. Комиссии банков – сотни миллиардов. Кэшбэк – это возврат малой части этих денег. Остальное оседает в банке и оплачивается всеми покупателями независимо от их выбора.

В Евросоюзе комиссии за эквайринг жёстко ограничены законом: для дебетовых карт – 0,2%, для кредитных – 0,3%. Дифференциация цен по способам оплаты там не запрещена, но на практике не получила распространения. В России же ограничений на комиссии нет. Мы запрещаем магазинам поднимать цену для кэшбэк-карт, но не ограничиваем тарифы банков. Итог: банки в выигрыше, магазины страдают, покупатели платят.

Итог, который неудобен всем

Скрытая плата за кэшбэк – это налог на всех, кто не вписался в банковскую игру.

Либо мы живём в честном рынке (разные цены – и они видны на ценнике). Либо признаём: нынешняя система – легальное перекрёстное субсидирование, где за вашу кредитку платит бабушка с наличными. Третьего не дано.

Я выбираю второй вариант – развитие безнала и постепенное снижение комиссий. Потому что возврат в эпоху налички и инкассации обойдётся нам всем дороже, чем нынешнее перекрёстное субсидирование.

Но пока закон запрещает разделять цену, терминалы будут «ломаться» каждый раз, когда покупатель достаёт невыгодную магазину карту. Продавцы будут просить «лучше наличкой, а то терминал глючит». А банки – рассылать рекламу: «Ваш кэшбэк – наша любовь».

Но любовь, как известно, платной бывает только в очень специфических местах. Размышляя о нашем споре, я вспомнил песню Высоцкого: «И снова змеи, змеи кругом, будь им пусто…» Только слушать её надо до конца.