Не могу понять…

Если помните отличный фильм «В августе 44-го» (на который зачем-то сделали римейк), там была кодовая фраза: «Не могу понять…» – вслед за ней следовало насторожиться и быть готовыми к захвату диверсантов. Лично у меня на примете диверсантов нет, но насторожилась я уже давно. А самое главное – слишком многого не могу понять.

Незавидное постоянство

Собственно, никто ничего и не ждал от совета директоров ЦБ 24 июля. Точнее, скептики ожидали даже повышения ключевой ставки, однако реалисты предсказывали откровенно издевательские минус 0,25%. Так оно и вышло: продемонстрировали в очередной раз, кто в доме (читай – в стране) хозяин. Какой такой инвестиционный цикл? Знать не знаем, ведать не ведаем. Любопытно, что ни на пресс-конференции Эльвиры Набиуллиной, ни позже даже и слов этих не прозвучало, как будто и не были они произнесены в качестве задачи президентом Владимиром Путиным.

Вот и не могу понять: если глава государства ставит перед ним (включая, как я понимаю, и финансовые власти) задачу и подчёркивает, что задача – чрезвычайно важная, разве нормально, что мегарегулятор пропускает его поручение мимо ушей и никак – ну никак вообще – на поручение не реагирует? Специально ещё раз прослушала запись заявления Набиуллиной – и ничего, кроме обычной её риторики, не обнаружила. Одна настырная журналистка попыталась было повернуть в нужное русло и получила ожидаемый ответ: мол, некорректно всё сводить к ключевой ставке, так как главный источник инвестиций – собственные средства… Это, она уже не первый раз говорит, видать, всё-таки в какой-то другой стране живёт, что ли?

Такое чувство, кстати, довольно часто посещает более или менее думающего гражданина, когда он слушает представителей финансовой власти. С теми же налогами, тарифами и прочими ништяками, которые якобы никак не отразятся на инфляции и, следовательно, на благосостоянии населения. Так и хочется спросить: а вы их дустом пробовали? Знаете, очень эффективно…

Чтобы закончить пятничную историю, расскажу ещё, как Набиуллина округлыми фразами отбивала все вопросы и сомнения присутствовавших на пресс-конференции журналистов (по большей части, юных и прекрасных блондинок). Когда, к примеру, спросили, не видит ли она рисков стагфляции, парировала: «Мне кажется, об этом говорить не стоит. И как раз наша денежно-кредитная политика… позволяет избежать такого сценария». Вообще-то, стагфляция – это когда при сохраняющейся инфляции экономика не растёт в течение двух кварталов подряд. А у нас уже второй год пошёл…

Несмотря на оптимизм главы ЦБ, заверившей, что желанных 4% мы достигнем уже в 2027 году, прогноз этот представляется сомнительным (благо, повторяется он из года в год). Реальная ситуация с ценами вряд ли кардинально изменится в ближайшее время. Вообще-то война идёт, с прилётами и связанными с ними «шоками предложения». Как знать, куда ещё долетят и что порушат вражеские дроны. Но это – не для нежных ушек на Неглинке.

Словом, что говорить, мегарегулятор своей политикой доволен и менять её не собирается. А вы – как хотите. Дословно этого не было сказано, но из выступления в выступление представителей ЦБ ясно читается: наше дело – инфляцию таргетировать, а экономикой пускай правительство занимается. Опять же не могу понять: а что, так можно, чтобы национальный банк не нёс никакой ответственности за последствия своих решений?

Горькую вишенку на торте преподнёс президент, выступая перед депутатами уходящего созыва: о рисках инфляции он сказал, зато о негативных последствиях, которые принесла односторонняя борьба с ней, не упомянул. Значит ли это, что мегарегулятору выдана индульгенция, и дискуссия завершена? Вот только что делать с реальным сектором, который может этого и не пережить? Во всяком случае, президент РСПП Александр Шохин опасается, что при сохранении высокой ключевой ставки уже нынешней осенью начнётся волна банкротств.

По замкнутому кругу

Вот чего ещё я не могу понять: с какой стати квартира, купленная не для жизни, а для перепродажи (когда квадратный метр подорожает) или сдачи в аренду, называется «инвестиционной»? Вообще-то, удачная спекуляция никакого отношения к инвестициям не имеет. И к новому инвестиционному циклу тоже, он про другое.

Он про то, как с прицелом на будущее обеспечить страну дорогами и энергией, хорошо прокормить и завалить нужными товарами, не забывая, конечно, об обороне. Словом, сделать так, чтобы экономика росла, а не стояла на месте. И чтобы не приходилось за каждым высокотехнологичным чихом обращаться в другие страны, дружественные или нет, без разницы.

Понятно, что для всего этого требуются деньги – они же инвестиции. Сказки о том, как два нищих пацана в старом гараже придумали компьютер, а потом стали миллионерами, оставим там же, где и байку насчёт чистильщика сапог, выбившегося в президенты США.

Конечно, есть «бизнес-ангелы», которые, разглядев в идее проблеск чего-то ценного, дадут тем же пацанам деньги на превращение идеи в образец. Если получилось, и банк, и пацаны – в шоколаде, если нет (чаще всего), – что ж, бывает…

Однако, когда президент говорит о запуске нового инвестиционного цикла, имеется в виду не отдельный проект и даже не одна отрасль, а развитие национальной экономики в целом. Именно для него и требуются деньги и, учитывая масштабы страны, деньги не просто большие, а очень большие. Причём «длинные», то есть, как минимум в половине случаев окупятся инвестиции через годы.

Где такие средства взять? Предвижу самый популярный ответ: из бюджета. Ох, нет такого безразмерного бюджета ни в России, ни в Китае, ни даже в США. К тому же мы уже это проходили – в СССР за всё платило государство. А поскольку на «всё» у него не хватало, пропихнуть в бюджет какой-то проект было той ещё проблемой. Помню, как помогала одному хорошему министру через центральную газету включить такой проект в бюджет «отдельной строкой». Думаете, о чём речь шла, о ракете или о компьютере? Представьте себе, всего лишь о мощном движке для стиралки-автомата. К нашей радости, удалось, но машинка эта могла появиться лет на десять раньше. Госплан тут не при чём – просто деньги у государства (как и у вас лично) всегда считанные, надо определять приоритеты.

Казалось бы, сейчас всё по-другому – в России капитализм, следовательно, есть частные капиталы. Теоретически – да, есть. На практике же всё не так просто, даже когда речь идёт не о мелких рантье, а об очень крупных капиталах. Как ни печально признать, капиталы эти – преимущественно компрадорские, и обладатели их ориентированы «на другой мир», сколько ни давит тот рестрикциями – ждут, пока погода переменится. Исключения есть, но их число далеко от критического порога.

Получается, что рассчитывать на своих капиталистов пока не приходится, они ещё не наелись вдоволь, чтобы подумать о чём-то, кроме собственного желудка. Остаётся… А что остаётся? Кредит, конечно. Почитайте хоть Теодора Драйзера или Эмиля Золя, не говоря уже о нынешних бульварных романчиках. Там все сплошняком развивают свой бизнес на заёмные деньги. И преуспевают.

Кредит берут в банке, а их у нас в России аж 301 штука (было больше, в 2013-м – 873, но лишних регулятор повывел под разными предлогами, дабы не мешались). Итак, вы приходите в банк (грамотно, с бизнес-планом) и подаёте заявку. Хотя прежде, чем её принять, у вас спросят, готовы ли вы предоставить залог, да не какой-нибудь, а «х2». Проще говоря, он должен стоить вдвое больше суммы, которую вы просите. Предположим, вы готовы, тогда вам озвучивают процент, который предстоит выплачивать ежемесячно и который, само собой, выше ключевой ставки. Условно – так примерно 20-25% заёмной суммы в месяц. Люди наивные, начитавшиеся упомянутых романов, уходят, повесив голову. Более искушённые вообще в банк за кредитом не идут, а в лучшем случае вписываются в госпрограмму, чтобы получить грант или бюджетное финансирование, здраво полагая, что государство – самый надёжный инвестор.

Круг замкнулся, не могу только понять, что с новым инвестиционным циклом – он начался или снова отложен до лучших времён, когда рак на горе свистнет или инфляция упадёт до 4%?

А без денег жизнь плохая…

Подумаешь, открытие. Да 90% землян напевают эту песенку в канун зарплаты, дожёвывая сухарик.

Экономику сухариком не накормишь, ей нужна достаточная денежная масса (это если на «умном» языке, а по сути – всё те же деньги). Достаточная – это сколько? В России – примерно 56% ВВП, в США – под 90%, в Германии – 100%, в Китае и Японии – свыше 200%. Другими словами, где-то денег много, а где-то сильно не хватает. Например, у нас, хотя, как уверяют финансовые власти, она всё время подрастает, но осторожненько – и вы уже поняли, почему. Инфляция же может случиться, с нажимом говорят люди из ЦБ и делают страшные глаза. А ещё любят припоминать гиперинфляцию 1990-х, когда цены в одночасье взлетели в 25 раз.

Вообще-то психологи называют это манипуляцией. В самом деле, те, кто пережил шок девяностых, помнят только слово и связанный с ним ужас. Конечно, честные экономисты стараются объяснить, что дело вовсе не в объёме денежной массы, а совсем в другом, но тщетно… Зато теперь можно всем навешивать на уши лапшу, выступая в роли спасителей родного народа.

Я не к тому, что инфляция – это хорошо. Ничего хорошего в ней нет. Но, если терпимая, какое-то время пережить можно, знать бы ради чего. К сожалению, расспросить с глазу на глаз о прошлой войне почти некого, они бы вам рассказали и про цены, и про карточки. Слово «инфляция» тогда не в ходу было, просто люди в тылу знали, что терпят лишения ради победы.

Сейчас лишений и близко нет, разве что вспомнить лето 2014-го, когда некоторая часть населения громко страдала без пармезана, хамона и свежих устриц. Однако часть была мизерная, над ней посмеялись, а российские заводы научились стряпать деликатесы не хуже. С той поры в русский лексикон влезло нелепое слово «импортозамещение», оно и посейчас живёт, хотя сам процесс замены импорта собственной продукцией развивается крайне неровно.

Тогда же, после введения первых санкций против нас, шли оживлённые дискуссии насчёт продовольственной безопасности: дескать, проживём ли без импортной кормёжки? Ещё как прожили… И сами сыты, и полмира способны прокормить. Такой успех особенно впечатляет тех, кто знает, что многие годы сельское хозяйство считалось «чёрной дырой», куда сколько ни вбухай денег, толку не будет. А нынче у нас агрокомплекс в передовиках, по зерну – нетто-экспортёр, не всё же углеводороды за рубеж гнать (оказывается, и наше мороженое в США закупают, сумма смешная – $164 тысячи, хотя при 500-процентной пошлине «russian ice cream» обойдётся американцам недёшево).

А теперь разберёмся, когда и почему наш АПК вопреки тяжёлой истории и санкционному режиму вышел победителем? Нет, «земля – крестьянам» здесь не то, чтобы не при чём, но что с ней делать без техники и семян? Словом, к 1996 году отечественный агропром приказал долго жить – как и призывали реформаторы: продадим нефть с газом и всё купим. Кошмарные «ножки Буша» и прочие пищевые отходы с Запада кто-нибудь ещё помнит?

Кстати, нынешний год юбилейный – 20 лет с момента запуска национального проекта «Развитие АПК». Скептиков было много: и «чёрную дыру» вспомнили, и что техники нет, и что село вымирает, и что всё разворуют… Планы же были довольно скромные: на 7% увеличить производство мяса, на 4,5% – молока. Ставку тогда делали на частников, от них ожидали прироста продукции на 6%. Но, как говорится в старой поговорке, прежде чем сказать: «дай», скажи: «на». Это называется господдержка, и уже в первые два года она составила почти 35 млрд. рублей. Всего же за двадцать лет государство вложило в отрасль примерно 4,7 трлн. бюджетных рублей.

Механизмы поддержки разрабатывались постепенно и были подготовлены созданием необходимых институтов – Россельхозбанка и Росагролизинга. Первый заведует деньгами, второй – техникой. И кредиты, и техника в лизинг выдаются по льготным ставкам, разницу с ключевой ставкой покрывает государство. То есть о халяве и речи нет, хотя бывают и гранты – но это на конкретные проекты типа семейной агрофирмы или входящего в моду «агротуризма». В любом случае, национальная программа, в которую перерос проект, для государства сегодня не убыточна. Что касается цен, то инфляция в продовольственных магазинах ощущается примерно так же, как и везде. Случаются, к примеру, всплески цена на яйца перед Пасхой – но тут вопрос к торговым сетям, а не к аграриям.

В идеале хорошо бы распространить подобную практику и на другие отрасли, но опять же, не всё так просто. Если уж говорить об «идеале», для начала неплохо бы навести порядок в том же строительстве. Да, эта отрасль для страны очень важна, но не могу понять, зачем той же Москве такое обилие офисных и торговых центров? Да и с жильём не всё ясно – кто из москвичей не дивился тёмным окнам в «человейниках», а заодно и поистине безумным ценам квадратного метра в «престижных» домах. У нас что, так много миллиардеров развелось? Потому как рядовому миллионеру квартира в таком доме не по карману. О цене квадратного метра в обычной застройке я года два назад писала. Льготная ипотека тут практически не при чём, а вот кредитная ставка, растущая из года в год, очень даже при чём. Говорят, мол, стройматериалов не хватает, а что, построить два десятка новых заводов – слабо́? Сырья для них – хоть засыпься и залейся.

Не стану множить сущности, приводя примеры из других отраслей, потому что будут они однотипными – везде проблемы упираются в неподъёмную ключевую ставку, плотиной ставшую на пути развития. Однако было бы несправедливо отодвинуть в сторону другие, которых, честно говоря, немало.

Вечная тема

Сколько работаю в экономической журналистике, столько слышу мантру о том, что у нас в стране низкая производительность труда. В последние годы к ней присоединились ещё и сетования на нехватку рабочей силы. Плюс, разумеется, горячие дискуссии о мигрантах.

Я не случайно объединила обе эти темы. Вообще-то производительность – это то, что вы можете сделать за определённое время. В древности она зависела в большой степени от личных способностей: скажем, сильный и ловкий первобытный мужик мог принести в свою пещеру даже крупного зверя, но, чтобы добыть хобот мамонта, требовалась целая бригада, да ещё с инструментами в виде копий. Потом появилось более убойное оружие, а параллельно – соха, плуг и борона. Словом, люди, как могли, облегчали свои усилия и повышали эту самую производительность.

Прошу прощения за исторический экскурс, но хотелось бы донести до читателя вполне себе тривиальную мысль – производительность труда сегодня зависит не столько от личных физических и умственных способностей, сколько от плодов научно-технического прогресса, рабами коего мы стали. Поэтому я не очень могу понять, на чём основаны претензии главы мегарегулятора, считающей, будто запретительная ключевая ставка на рост экономики не влияет, а во всём виновата низкая производительность. Стесняюсь спросить, уважаемая Эльвира Сахипзадовна: а что, в нынешнее время можно повысить производительность труда без современной техники, оборудования, искусственного интеллекта, наконец? А вы в курсе, что всё это надо покупать, преимущественно в кредит (ибо собственных средств, вопреки вашему убеждению, у предприятий в нужном объёме не водится)? Если всё это учесть, а потом с помощью ИИ вычислить, то получится, что при такой исходной ставке производительность не то, что не повысится, но упадёт.

Если же производительность (в том числе по означенным причинам) не растёт, значит, людей на один и тот же процесс требуется больше. А между прочим, давно есть уже и промышленные роботы, ах да… на них тоже нужны деньги. Но мигранты дешевле. Вот пример из жизни: лет пять назад в нашем дворе появился маленький юркий трактор и очень быстро убрал все снежные завалы. Не успели мы порадоваться, как он исчез в неизвестном направлении, а его место заняли три азиатских дворника. А вы говорите, мигранты не нужны.

В чём я точно и безоговорочно согласна с Эльвирой Набиуллиной, так это с тем, что многие проблемы экономики связаны с несовершенством (мягко говоря) управления. А это – тоже люди, по возможности квалифицированные или хотя бы способные научить чему-то дельному ИИ в целом и виртуальных помощников в частности. И умеющие не только «блох» в бумагах вылавливать, но и видеть картину в целом. Кстати, в связи с этим не могу понять, зачем регулированием деятельности банков в числе, как уже сказано, 301 штуки, должны заниматься 40 206 сотрудников (данные 2025 года), по 133 человека на каждый банк? Может, там с производительностью что-то не так? С другой стороны, в Сбере их больше 294 тысяч, не многовато ли будет для самого продвинутого банка?

Да, я понимаю, что мы как бы встраиваемся в некое постиндустриальное общество, где на первом месте – услуги, а промышленное производство где-то там, в хвосте. На Западе за эту парадигму охотно ухватились и сбыли всё производство азиатским странам, и теперь Трамп пытается переманить в США европейские компании для новой индустриализации. А неторопливые китайцы как-то сумели всё объединить и настойчиво теснят Штаты с привычного тем лидерского места.

Впрочем, это уже немного другая история, и о ней мы непременно поговорим в будущем. А пока надо запускать новый инвестиционный цикл. До осени успеем?

* * *

Откровенно говоря, все мы устали от странной ситуации, когда в одной стране, в одно и то же время, существуют абсолютно противоположные взгляды на развитие экономики. Хотела написать «уживаются», но… Да и речь идёт уже не о развитии, а о сохранении народного хозяйства. Понятно, пора сложная, проблем много. Только всё равно не могу понять: есть ли у финансовых властей какая-то цель, кроме сакральной цифры инфляции?