Вор вору дубинку отдал

Известное выражение: «Вор у вора дубинку украл». В случае с деятельностью прежнего менеджмента Агентства по страхованию вкладов (АСВ) оно звучало бы по-другому. Бывшее руководство АСВ на судебной скамье, но заложенные им практики – живее всех живых.

В начале июня начался судебный процесс по делам бывших руководителей Агентства по страхованию вкладов (АСВ), арестованных ФСБ России в прошлом году по подозрению в организации многомиллиардных хищений. Арестованы были заместители директора АСВ Ольга Долголева, Александр Попелюх и сам руководитель АСВ Андрей Мельников. Им инкриминируются коррупционные махинации с имуществом, которое находилось в залоге у банков и, после отзыва лицензий у этих банков, перешло в ведение конкурсных управляющих, назначаемых АСВ. Как сообщает правительственное агентство РИА, г-н Мельников вину не признал…

Каким будет окончательный вердикт – вправе сказать только суд. Но практика, созданная бывшими менеджерами АСВ, продолжает приносить свои плоды. И дело не только в перепродажах за бесценок имущества, оказавшегося под контролем временных администраций, – а в самом сложившемся модус операнди этих администраций от прежних руководителей АСВ.

Процессы по санации банков и поиску имущества или денег, которые должны пойти в конкурсную массу для возмещения ущерба кредиторам «упавшего» банка, затягиваются на годы, иногда – на десятилетия. За это время успевают отбыть за пределы Отечества бывшие бенефициары и топ-менеджеры банков – конкурсные управляющие усердно «ищут» утекшие капиталы. Ищут годами, благо зарплаты у «конкурсных» команд впечатляют. За это время «проедаются» деньги, которые могли бы хоть частично возместить ущерб кредиторов, но (по логике, сформированной прежней командой АСВ) у самурая нет цели – только путь.

Показательным в этом плане стал процесс банка «Церих», зарегистрированного в Орле. О нем неоднократно писали в прессе, в частности – «Коммерсант». Бывшие собственники банка и топ-менеджеры за это время благополучно удалились, кто – в Ирландию, кто – во Францию. Уехать смогли даже те «банковские специалисты», которые отсидели тюремный срок за преднамеренное доведение до банкротства других банков – по случайному, конечно же, стечению обстоятельств, принадлежащих (вернее, перекупленных перед банкротством) теми же собственникам.

И вот тогда конкурсное управление на девятом (!) году этого процесса находит подходящих «виновников» – независимых членов совета директоров. И предлагает арбитражному суду признать их виновными в выдаче заведомо «мошеннического кредита» буквально накануне отзыва у банка лицензии. Бывший руководитель АСВ в ответ на жалобу на эти действия дал простой совет: «А докажите, что это не вы!»…

Обычно в юриспруденции доказывать нужно как раз обратное – виновность, а не невиновность. Это называется «презумпция невиновности». Но у предыдущего руководства АСВ – свое понимание законов.

Но тут – коса нашла на камень. В нашем случае – на суд. Оказалось, что совет директоров был сформирован буквально незадолго до отзыва лицензии и, хоть и был утвержден в ЦБ РФ, не успел толком приступить к работе.

Судья Арбитражного суда Орловской области тщетно пытается добиться от АСВ предоставления хоть каких-то доказательств того, что совет директоров одобрил предосудительный кредит, – протокола заседания с подписями, записи телефонного разговора, хотя бы неофициального письма по электронной почте. Представитель АСВ в суде говорит только одно: «Таково наше мнение». Судья (кажется, едва скрывая раздражение) шипит, что понятия «наше мнение» недостаточно для вынесения судебного вердикта. Наконец в суде выступает председатель совета директоров. И происходит следующий диалог с ним (запротоколированный судом):

– Вы собирали совет директоров?

– Нет.

– Вы звонили членам совета директоров?

– Нет, я даже не успел с ними познакомиться.

– Почему вы оформили протокол заседания совета с галочками вместо подписей членов совета?

– Мне собственник сказал: «подписывай, я с ними договорюсь»…

В этом месте представитель АСВ уверенно заявляет, обращаясь к суду:

«Вот видите! Мы считаем, что договорился»…

Занавес.

Вердикт суда, вынесенный 1 апреля 2025 года, был определенным: в удовлетворении исковых требований отказать.

Но машина АСВ не сдается – как видим, ни в признании собственной вины, ни в настаивании на вине чужой.

Подают апелляцию на решение Арбитражного суда Орловской области. 14 июля 2025 года Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд оставляет решение орловских коллег в силе, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Подают кассацию на решение обоих судов. 30 октября 2025 года Арбитражный суд Центрального округа выносит постановление оставить решения Арбитражного суда Орловской области и Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда в силе, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Наконец обращаются в Верховный суд Российской Федерации. 18 февраля 2026 года Верховный суд Российской Федерации выносит определение оставить решения всех ТРЕХ предыдущих судов в силе и отказать команде конкурсного управляющего «в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации».

* * *

Вы, правда, полагаете, что на этом все?

Казалось бы, дело закончено, презумпция невиновности все-таки смогла уцелеть вопреки обычаям, созданным прежней командой АСВ. Но… только казалось бы.

Дело в том, что на время рассмотрение подобных исков на финансы и имущество ответчиков накладывается арест (обеспечительные меры). Логичное действие: чтобы в случае чего деньги не пропали. Если в удовлетворении иска отказано – обеспечительные меры снимаются. Все правильно.

Что делают представители АСВ? Они, ЗНАЯ, что проиграли не только суд, но и апелляцию, кассацию и даже обращение в Верховный суд страны, отправляют в Федеральную службу судебных приставов (ФССП) исполнительный лист на основании решения суда об обеспечительных мерах от… 2024 года. И «забывают» сообщить в ФССП, что 1 апреля 2025 года эти меры судом были ОТМЕНЕНЫ, а позже – в апелляционной, кассационной и, наконец, в верховной судебной инстанции эта отмена ПОДТВЕРЖДЕНА.

И вот судебный пристав, вооруженный ОТМЕНЕННЫМ исполнительным листом, накладывает на банковские счета одного из бывших ответчиков арест. А через несколько дней, несмотря на то, что в ФССП представлены решения ЧЕТЫРЕХ судебных инстанций, отменяющие исполнительный лист, СПИСЫВАЕТ денежные средства с этих счетов.

На этом фоне становятся понятно, почему так часто жалуются на работу судебных приставов и почему в ответ чиновники поясняют, что судебные приставы не справляются из-за высокой нагрузки.

Если исполнять не только утвержденные, но и ОТМЕНЕННЫЕ судебные решения, – нагрузка будет, действительно, высокой…

Впрочем, с легкой руки прежних практик, принятых в АСВ, следует признать, что сотрудники агентства по сути постарались перепрофилировать ФССП. И с такими подходами ее впору называть не «службой судебных приставов», а «службой внесудебных приставов». Или вообще напрямую подчинить АСВ: к чему оглядки на решения каких-то там судов?

Правда, возникает вопрос. Если невольные (или вольные?) прародители этой практики теперь сами предстали перед судом, и не перед арбитражным, а перед уголовным, может быть, и с наследием прежних традиций пора заканчивать?

* * *

Последнее время много пишут, что россияне опять увеличили объемы расчетов наличными. Одни считают причиной этого опасения из-за сбоев интернета, другие – желание лишний раз «не маячить» перед фискальным государевым оком.

Лично я тоже, пожалуй, вернусь к расчетам наличными. Нет, не потому, что интернет сбоит (пока только пару раз за год сталкивался из-за этого со сбоем транзакций). И не потому, что «ока» опасаюсь (расходы с доходами более чем «бьются», прятать нечего).

Просто потому, что завтра какой-нибудь мелкий зарвавшийся чиновник решит меня «наказать» своим решением. И никакие суды, как видим, этому помешать не могут. Даже Верховный суд России, на решения которых бюрократической «машине», очевидно, глубоко плевать.